Российские власти продолжают ужесточать миграционные правила: одновременно растут требования к приезжим, увеличиваются сборы и расширяются механизмы контроля. Это происходит на фоне острого дефицита рабочей силы — почему при этом вводят новые барьеры?
26 июля 2026 года были одобрены очередные изменения в миграционном законодательстве. Среди ключевых новаций — обязанность иностранцев подтверждать, что они и их семьи могут содержать себя на уровне не ниже регионального прожиточного минимума (в Москве — около 22 112 руб. для взрослого и 19 677 руб. для ребёнка), а также требование уплаты авансовых платежей по НДФЛ. По достижении 18 лет дети мигрантов должны будут либо начать работать, либо покинуть страну.
Большинство новых норм вступят в силу с 1 января 2027 года. Ранее, с 26 июля, уже повысились госпошлины: получение гражданства — до 50 000 руб., вид на жительство — до 30 000, разрешение на временное проживание и разрешение на привлечение иностранного работника — до 15 000 руб.
Ужесточение правил началось в 2024 году после крупного теракта, и с тех пор законодательство в миграционной сфере заметно ужесточилось. Официальные данные показывают значительное сокращение числа иностранных граждан на территории России: по оценке Совета безопасности, за год их стало на 700 тысяч меньше — с 6,8 млн до 6,1 млн.
На фоне прогнозируемого сокращения населения (по оценкам Росстата, естественная убыль в 2025–2031 годах может составить 3,2–4,9 млн человек) и дефицита кадров в оборонной и других отраслях жесткое ограничение притока рабочей силы выглядит противоречивым. Тем не менее у властей есть иные приоритеты, которые определяют новую политику.
В чем суть новой миграционной политики
В октябре 2025 года утверждена новая Концепция государственной миграционной политики на 2026–2030 годы. В отличие от политики начала 2010‑х, когда мигрантов рассматривали как источник прироста населения, теперь акцент смещён на отбор «соотечественников» и иностранных граждан, разделяющих «традиционные российские духовно‑нравственные ценности». Трудовых мигрантов планируют принимать в рамках «целевого организованного набора» — на определённый срок и, по возможности, без семей.
Для граждан стран с безвизовым режимом (например, некоторых государств Центральной Азии) срок временного пребывания сократили с 180 до 90 дней в году. Для приёма ребёнка в школу вводятся языковые требования, а право принимать решения о выдворении мигрантов получили сотрудники МВД во внесудебном порядке — перечень оснований для высылки расширили, включив формулировки вроде «неповиновение правоохранительным органам» или «мелкое хулиганство».
Как мигрантов берут под цифровой контроль
В идеале для властей «правильный» работник — тот, кто приехал временно по приглашению конкретного работодателя, отработал и уехал. Пока он в стране, государство строит систему постоянного мониторинга его перемещений и активности.
С 2026 года при оформлении SIM‑карты иностранцу потребуется предоставить оператору СНИЛС, иметь учётную запись на портале госуслуг и сдать биометрию. Также введена привязка SIM к IMEI конкретного устройства — это уже даёт возможность отслеживать перемещения пользователя.
С сентября 2025 года в Москве и Московской области проводится эксперимент: мигрантов обязали устанавливать приложение, передающее геолокацию. Если данные не поступают в течение трёх суток, иностранца снимают с миграционного учёта; чтобы подтвердить наличие телефона при себе, пользователь должен отправить селфи. В будущем планируется обязательная продажа «специальных» смартфонов с электронным профилем, позволяющим знать местонахождение каждого мигранта.
Цифровые профили иностранцев собираются в Государственной информационной системе «Цифровой профиль иностранного гражданина», официально запущенной 30 июня 2026 года. Представитель МВД говорит о создании актуальной и полной базы для управления миграционной ситуацией. В то же время независимые эксперты и правозащитники (в том числе Центр защиты прав человека «Мемориал») предупреждают, что такое профилирование в российских условиях увеличивает риски репрессий, эксплуатации и дискриминации, а также ограничивает возможности защиты прав мигрантов.
