Краткие выводы
В свежем докладе правозащитников анализируется рост репрессивной практики в России с момента начала полномасштабного вторжения в Украину и введения около 12 новых, широко применяемых статей Уголовного кодекса.
Авторы отмечают, что система стала рассматривать фигурантов политических дел не просто как преступников, а как «врагов режима». Средний срок лишения свободы для политзаключённых к 2026 году вырос до 11 лет по сравнению с 6 годами и 7 месяцами в 2021 году.
Пытки и другие внепроцессуальные практики используются как форма наказания и унижения, а не только как средство получения доказательств, подчёркивают авторы доклада.
Суды всё чаще ужесточают квалификации: например, статьи о «фейках» и о «диверсиях» применяются по более тяжёлым частям, что даёт возможность назначать более длительные сроки. Поджоги релейных шкафов и военкоматов, которые ранее рассматривались как порча имущества, нередко переквалифицируются как теракты.
С 2025 года по статьям о «диверсиях» начали привлекать подростков от 14 лет. Были отменены сроки давности по таким делам, а условия досрочного освобождения для организаторов и вовлечённых несовершеннолетних существенно ужесточили.
Изменение набора статей в обвинениях привело к увеличению доли дел с хотя бы одним обвинением в особо тяжком преступлении — до примерно 40% политических дел, отмечают правозащитники.
В начале 2022 года перевод денег или контакты с Украиной иногда заканчивались лишь профилактическими беседами, но вскоре такие ситуации всё чаще квалифицировались как государственная измена.
Кроме того, юристы фиксируют усиление давления на независимые СМИ: включение в реестры «иноагентов», блокировки ресурсов, а также изъятие имущества у журналистов, находящихся за границей.
Политические преследования превращаются в изолированный мир, где демонстративная суровость приговоров сочетается с внепроцессуальным насилием и частым лишением прав.
В докладе также отмечается, что в 2026 году по решению Верховного суда одна из правозащитных организаций, действовавшая с 1992 года, была признана «террористической» — как следствие её антивоенной позиции и поддержки политзаключённых.
Доклад делает вывод о системном характере ужесточения репрессий и необходимости постоянного мониторинга ситуации с правами человека.
