Американская компания Palantir, поставляющая программное обеспечение для армии и миграционных служб США, опубликовала манифест из 22 пунктов, в котором изложила принципы «новой эры сдерживания», основанной на использовании искусственного интеллекта.
Текст появился 18 апреля в аккаунте Palantir в соцсети X с пояснением, что это «краткое резюме» книги генерального директора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной им совместно с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна стать началом формулирования теоретической основы работы компании.
Ключевые тезисы манифеста
1. Авторы заявляют, что технологический сектор США, и прежде всего инженеры Кремниевой долины, «находится в моральном долгу» перед государством, которое обеспечило его успех, и потому обязан участвовать в обороне страны.
2. Предлагается «восстать против тирании приложений»: по мнению авторов, чрезмерная концентрация на потребительских гаджетах вроде смартфонов ограничивает представление общества о технологических возможностях.
3. Утверждается, что одних лишь цифровых удобств вроде бесплатной электронной почты недостаточно, если общество не обеспечивает экономический рост и безопасность.
4. В манифесте говорится о «ограниченности мягкой силы»: победа свободных и демократических обществ, по мнению авторов, требует не только моральных аргументов, но и «жесткой силы», которая в XXI веке будет строиться на программном обеспечении.
5. Отдельно подчеркивается, что вопрос не в том, появится ли оружие на базе искусственного интеллекта, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противники, говорится в документе, «не будут тратить время на показные дебаты», а просто займутся разработкой.
6. Авторы выступают за переход к всеобщей воинской обязанности: обществу, по их мнению, следует отказаться от полностью добровольной армии и вступать в следующую войну только при условии, что риски и издержки разделены всеми гражданами.
7. Подчеркивается обязанность обеспечивать военнослужащих лучшим доступным вооружением и программным обеспечением, независимо от споров о допустимости военных операций за рубежом.
8–11. В ряде пунктов критикуется низкий уровень оплаты труда федеральных служащих, предлагается с большим пониманием относиться к людям, занятым в публичной политике, и осуждается стремление общества «уничтожать» оппонентов и торжествовать по этому поводу.
12. Авторы заявляют о конце «атомного века» и начале новой эры сдерживания, основанной на технологиях искусственного интеллекта.
13–16. США в манифесте описываются как страна, давшая больше всего возможностей людям без наследственных привилегий; американская военная мощь, по утверждению документа, обеспечила почти столетие без прямого вооруженного конфликта ведущих держав. Отдельно говорится о том, что послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии следует пересмотреть, а также апеллируется к необходимости поддерживать амбициозные технологические проекты, которые рынок не в состоянии реализовать в одиночку.
17–20. Кремниевой долине предлагается активнее участвовать в борьбе с насильственной преступностью, а общественному пространству — отказаться от практики безжалостного вмешательства в личную жизнь публичных фигур. Авторы критикуют «психологизацию» политики и повсеместную нетерпимость к религиозным убеждениям в части элитных кругов.
21–22. Одними из самых спорных стали рассуждения об «иерархии культур». В манифесте говорится, что нынешняя установка на равенство всех культур и отказ от оценочных суждений якобы игнорирует тот факт, что одни культуры и субкультуры «творили чудеса», а другие были «посредственными, регрессивными и вредными». Авторы выступают против «поверхностного плюрализма» и задаются вопросом, вокруг чего именно должна формироваться инклюзивность.
Дискуссия об ИИ в военной сфере
В манифесте затронуты и недавние споры о применении искусственного интеллекта в армии. Его авторы утверждают, что критически важные оборонные технологии на базе ИИ все равно будут созданы, и ключевым становится вопрос контроля над ними и целей их применения.
Реакция СМИ и экспертов
Публикация документа вызвала широкий резонанс в технологическом сообществе и СМИ. Ряд изданий обратил внимание на пункт о возвращении обязательного призыва на военную службу в США, отмененного после войны во Вьетнаме. Другие комментаторы отметили, что формулировки о «ценности западных культур» и критика культурной инклюзивности перекликаются с риторикой ультраправых движений.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, преподающий в Венском университете, охарактеризовал манифест как пример «технофашизма».
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя идею иерархии культур, предупредил, что принятие подобных установок фактически дает негласное разрешение применять разные стандарты проверки к разным субъектам. По его словам, формально процедуры контроля могут сохраняться, но их демократическая функция в таком случае исчезает.
Хиггинс также подчеркнул, что подобные тезисы исходят от компании, которая продает программное обеспечение оборонным и миграционным ведомствам. По его мнению, 22 пункта манифеста — это не отвлеченная философия, а публичная идеология структуры, чья выручка напрямую связана с продвигаемой ею политической повесткой.
Политические последствия в Европе
Документ вызвал критику и в Великобритании. Некоторые политики поставили под сомнение целесообразность государственных контрактов с Palantir, которая уже получила заказы более чем на 500 миллионов фунтов, включая крупный контракт с Национальной службой здравоохранения Великобритании.
Член Палаты общин Мартин Ригли назвал манифест, поддерживающий идею государственной слежки с помощью ИИ и всеобщей воинской обязанности в США, «либо пародией на фильм про Робокопа, либо тревожной нарциссической тирадой». Депутат от лейбористов Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, сочла публикацию документа «весьма тревожной» и заявила, что компания стремится оказаться в центре технологической оборонной революции. По ее словам, если разработчики претендуют на роль силы, определяющей политический курс и инвестиционные приоритеты, то речь идет уже не просто об ИТ‑бизнесе, а о куда более влиятельном акторе.
