Забытая классика, ставшая культовой
«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые опубликованный в 1952 году. В последние годы ее книги активно переиздают в Европе и США, а современные авторки называют Гинзбург одной из главных фигур женской прозы XX века. Феминистская оптика для нее важна, но читателю 2020‑х особенно заметен исторический, антивоенный слой этого текста: в центре — жизнь людей в эпоху фашизма и Второй мировой войны.
Авторки, которых сегодня читают по всему миру, открыли Гинзбург заново. Салли Руни называет «Все наши вчера» «совершенным романом», Мэгги Нельсон восторженно пишет о ее автобиографической прозе, а Рейчел Каск говорит о ней как об одном из эталонов нового женского голоса. Для многих писательниц XXI века Гинзбург стала скрытым, но фундаментальным ориентиром.
Возвращение итальянской литературы
Интерес к Гинзбург во многом связан с тем, как во второй половине 2010‑х годов мир заново открыл итальянскую прозу XX века. После триумфа «Неаполитанского квартета» Элены Ферранте издатели обратились к авторам, которых долго считали «забытыми». Среди них оказалась и Наталия Гинзбург — ее романы и эссе вновь начали выходить крупными тиражами, становиться темой исследований и театральных постановок.
Биография, сломанная фашизмом и войной
Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо. Ее юность пришлась на годы фашистской диктатуры в Италии. Отец — известный биолог Джузеппе Леви — был итальянским евреем и активным противником режима, за что вместе с сыновьями оказался в тюрьме по политическим обвинениям.
Первого мужа писательницы, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, власти также преследовали. С 1940 по 1943 год семья жила в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали; вскоре его казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с детьми на руках. Один из ее сыновей, Карло Гинзбург, спустя десятилетия стал одним из самых влиятельных историков XX века.
После войны Гинзбург переехала в Турин и начала работать в крупном издательстве «Эйнауди», основанном, в том числе, ее первым мужем. Там она оказалась в кругу ведущих итальянских писателей: Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В эти годы Гинзбург перевела на итальянский «По направлению к Свану» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и выпустила книги, которые принесли ей широкую известность на родине, — прежде всего «Семейный лексикон» (1963).
В 1950 году Наталия во второй раз вышла замуж — за исследователя Шекспира Габриэле Бальдини — и переехала к нему в Рим. Оба появлялись в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» — сохранились фотографии, где они запечатлены вместе с режиссером. В 1969 году Бальдини попал в тяжелую автомобильную аварию; ему потребовалось переливание крови, оказавшейся зараженной. В 49 лет он умер, и Гинзбург во второй раз стала вдовой. В браке родились двое детей, оба с инвалидностью; младший сын умер в младенчестве.
В 1983 году Гинзбург сосредоточилась на политике: была избрана в итальянский парламент как независимая кандидатка левых взглядов. Она активно выступала с пацифистских позиций и отстаивала право женщин на аборт. Наталия умерла в 1991 году в Риме. До последних дней работала в «Эйнауди», редактируя, среди прочего, итальянский перевод романа «Жизнь» Ги де Мопассана.
Как Гинзбург читают на русском
На русском языке Гинзбург начали активно переиздавать после того, как ее книги обрели новую жизнь на английском. Один из крупных независимых издательских проектов в Петербурге выпустил уже два романа писательницы в тщательно выверенных переводах. Сначала вышел знаменитый «Семейный лексикон», а затем — «Все наши вчера».
Эти романы тематически и сюжетно близки, так что знакомство с Гинзбург можно начинать с любого из них. Но у них разное эмоциональное настроение. «Семейный лексикон» примерно на две трети — очень смешная и только на треть — грустная книга. «Все наши вчера» устроены наоборот: чаще читатель переживает тяжелые эпизоды войны и диктатуры, но редкие моменты радости оказываются по‑настоящему освобождающими — это смех, который звучит «во весь голос».
О чем роман «Все наши вчера»
Действие разворачивается на севере Италии в годы режима Муссолини. В центре сюжета — две семьи из соседних домов. Одна — обедневшие буржуа; в доме растут осиротевшие мальчики и девочки. Другая — владельцы мыльной фабрики: избалованные сыновья, их сестра и мать. В роман входят и друзья, и любовники, и прислуга — персонажей особенно много в первой части, когда жизнь еще формально «мирная».
Ситуация резко меняется, когда в страну приходит война. Начинаются аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства, расстрелы. Финал романа совпадает с концом войны и казнью Муссолини: страна, покрытая руинами, не понимает, что ждет ее дальше. Оставшиеся в живых члены двух семей постепенно возвращаются в родной город, пытаясь собрать заново хотя бы то, что еще можно удержать.
Анна: взросление на фоне катастрофы
Среди героинь особенно выделяется Анна, младшая из сестер в семье обедневших буржуа. На глазах у читателя она проходит путь от подростка до женщины. Анна влюбляется, сталкивается со своей первой трагедией — незапланированной беременностью, — уезжает в деревню на юге Италии и в конце войны переживает вторую, еще более тяжелую потерю.
К финалу Анна уже не растерянная девочка, а женщина, мать, вдова — человек, прошедший через ужас войны и чудом уцелевший. Все, чего она хочет, — вернуться к тем немногим близким, кто еще жив. В этом образе легко прочитываются автобиографические мотивы самой Гинзбург.
Семья и язык как главные темы
Семья — одна из ключевых тем Гинзбург. Она не идеализирует родных и не превращает семейную жизнь в идиллию, но и не обрушивает на нее инфантильный гнев. Ее интересует, как устроен этот тесный круг людей — из каких слов, привычек, ритуалов он складывается.
Особое внимание она уделяет языку: как именно шутят и ругаются близкие, какими словами сообщают плохие и хорошие новости, какие выражения остаются с нами на десятилетия, даже после смерти родителей. Здесь заметно влияние Марселя Пруста, которого Гинзбург переводила в годы войны и ссылки: французский модернист одним из первых показал, как семейный язык формирует наши глубинные воспоминания и образ себя.
Простой язык против риторики диктатуры
Бытовые сцены требуют предельной лаконичности, и Гинзбург сознательно выбирает максимально простой, разговорный язык — такой, каким люди пользуются каждый день, когда болтают, сплетничают или остаются один на один со своими тревогами. Она принципиально избегает высокой патетики и громких фраз, выстраивая свой стиль в оппозицию к риторике фашизма, к языку трибун и лозунгов.
Русские переводы ее романов аккуратно передают эту интонацию — от грубых шуток и резких оскорблений до признаний в любви или ненависти. Благодаря этому проза Гинзбург звучит по‑домашнему, почти тихо, но именно в этой тишине и проявляется ее сила.
Как Гинзбург читают сегодня
В англоязычном мире книги Гинзбург вернулись к читателям примерно десять лет назад — в относительное мирное время, на волне интереса к феминистской литературе. Поэтому там ее прежде всего читают как авторку, открывшую новый женский голос: спокойный, неистеричный, но безжалостно точный.
Русскому читателю ее проза достается в ином контексте, когда ощущение стабильности оказалось иллюзией. На этом фоне особенно остро звучит антивоенная и антифашистская оптика «Всех наших вчера» — роман о том, как именно люди выживают внутри милитаризованного государства и что остается от личной жизни, когда вокруг рушится привычный порядок.
Никаких утешительных иллюзий, но есть зрелая надежда
Гинзбург не предлагает читателю утешительных сказок. Она честно и с горечью показывает повседневность фашистской и милитаризованной Италии — без героизации и без черно‑белых схем. Но ее книги нельзя назвать безнадежными. В них есть спокойная, взрослая надежда: на способность человека оставаться собой, на прочность слабых, на спасительную силу семейной памяти и языка.
История Наталии Гинзбург — женщины, пережившей два овдовения, войну, политические преследования и парламентскую борьбу, — помогает иначе посмотреть на собственную жизнь в трагическое время. Она учит не столько утешаться, сколько взрослеть. Уже одно это делает «Все наши вчера» книгой, к которой стоит обратиться сейчас.
